Ибо раз голос тебе, поэт,
Дан, остальное - взято.
М. Цветаева

Сквозь жизнь, всегда короткую, идет Поэт, прося счастья, которого нет, так как всегда он живет в пустоте и одиночестве чувств. Не потому, что всегда нищ или всегда изгой, а потому, что Поэт просто хочет жить духовным, сплетая его с бытом. Но нет для него такого мира и таких людей, которые могли бы с ним жить. Поэт с поэтом может быть лишь будет счастлив, но встреча их возможна только из миллиона одна.
 
Люди ухмыляются, проходя мимо: «Чего еще не хватает? Живет нормально.» С такой-то душой, которая имеет тончайший человеческий слух, невозможно Поэту быть иначе. Он сильно переживает, что то, что нужно ему, не нужно остальным, а этим нельзя успокоиться.
 
Поэт, беснуясь и любя, хочет донести до людей то, что они не ценят, и тогда-то «признание как плеть». «Что я, снегирь, день-деньской петь?» - в минуты бессилия кричит Поэт безжалостной Музе.
 
Люди немногие хвалят: «Счастливый человек, ты так много пишешь.» И Поэт не по скромности, а из-за боли отнекивается: «Да какое счастье:» Ведь никто не знает, каково соскакивать ночью и в бессоннице метаться, потому что сил и воли нет спать. Отрава поэзии пропитывает тебя насквозь, а ты продолжаешь впитывать ее, как губка.
 
«-Так и в гробу? - И под доской,» - вот вам вопрос, здесь же ответ.
 
«Им - слезы лить», а нам терзать пером отточенным свое же сердце.
 
Не советуйте оставить богиню Поэзию - не получится. Этот наркотик, лишающий всего, никогда не будет не нужен.